У каждой отрасли такие интеграторы, которых она заслуживает

24.08.2007

Бизнес по созданию мощных информационных систем вышел из младенческого возраста и обрел черты высококонкурентного рынка. Спрос на услуги системных интеграторов растет во всех секторах экономики. Однако именно телекоммуникации - самое благодатное поле для развития интеграции в ее традиционном понимании, считает президент компании "Инфосистемы Джет" Евгений Шаблыгин. Об основных тенденциях отрасли, потребностях клиентов и возможных сценариях развития он рассказал в интервью издателю журнала "Стандарт" Ирине Глуховой.


Евгений Маратович, системная интеграция на телекоммуникационном рынке - какое место занимает этот сектор рынка информационных технологий и какие изменения, по вашему мнению, произошли за последнее время?

Евгений Шаблыгин: Cначала давайте определим, что мы понимаем под "системной интеграцией". Многие термины, пришедшие к нам из-за рубежа, попав на отечественную почву, сильно трансформировались. На мой взгляд, само понятие "системной интеграции" очень сильно изменилось за последние 15 лет. В первой половине 90-х "системными интеграторами" стали называть себя компании, научившиеся устанавливать стандартное программное обеспечение (чаще всего не весьма легального происхождения) на отдельно стоящие или, в лучшем случае, соединенные тонким ethernet'ом персональные компьютеры. Во второй половине 90-х и в самом начале нового тысячелетия квалификация "интеграторов" доросла до состояния, когда они были уже способны устанавливать "тяжелые" решения (обычно с использованием средних и больших UNIX-серверов), но практически всегда в виде "инфраструктуры" - то есть, предоставляя клиенту вычислительный ресурс, а не технологическое решение. И лишь в последние несколько лет деятельность некоторых (пока немногих - их можно пересчитать по пальцам) компаний стала ориентироваться не на то, чтобы быть "лучшим партнером Cisco" или "крупнейшим продавцом EMC", а на совместную работу с заказчиком над решением технологической задачи - обработке информации, составляющей основу деятельности этого заказчика. То есть к тому бизнесу, который, собственно, и называется "системной интеграцией" во всем мире.

Телекоммуникационный рынок в России на сегодняшний день- самое благодатное поле для развития системной интеграции в ее традиционном, настоящем смысле. Из всех секторов экономики именно в телекоммуникациях информационные системы - основа жизнеобеспечения отрасли, без которых невозможен коммерческий успех. Если другие отрасли, такие как транспорт, торговля, не говоря уже об органах государственного управления, по уровню внедрения информационных технологий отстают от мировых стандартов на годы и десятилетия, то высококонкурентный рынок телекоммуникаций просто вынудил участников бросить значительные ресурсы, как финансовые, так и интеллектуальные, на разработку и внедрение самых современных систем обработки информации.

В чем же причина, по которой информационные системы в телекоммуникационной отрасли опережают в своем развитии системы других отраслей? Неужели это из-за того, что интеграторы, работающие в секторе телко более "продвинутые", чем, например, в транспортной сфере?

Евгений Шаблыгин: По сути своей интеграторы - фирмы реактивные. Они очень редко предлагают своим клиентам что-то такое, о чем клиент сам не догадывался, а значит, по большому счету в этом не нуждался. Напротив, обычно клиент диктует задачи, а интегратор находит способ их решить. Для телекоммуникационных компаний информация - главный производственный ресурс. Именно поэтому, с одной стороны, операторы связи требуют от своих поставщиков таких решений, которые позволят им быть на переднем крае конкурентной борьбы, а с другой, готовы адекватно платить за их создание. При этом работа "на полку", столь характерная для множества псевдоинтеграторов, способных лишь поставить кучу разнообразного "железа", для серьезного оператора связи абсолютно неприемлема.

Именно благодаря этому услуги отечественных операторов связи, и в первую очередь мобильной, по качеству вполне соизмеримы с услугами ведущих зарубежных операторов. В то же время информационная составляющая услуг, скажем, авиакомпаний, в лучшем случае соответствует "мировым стандартам" двадцатилетней давности. Вы слышали что-нибудь про "электронные билеты" российских авиакомпаний или железных дорог? Про программы "лояльности" отечественных авиакомпаний без слез (или смеха) вообще говорить невозможно. Понятно, что соответствующие "решения" тоже созданы системными интеграторами. И не их вина, что количество и качество серьезных решений в соответствующих отраслях несоизмеримо ниже, чем в телекоммуникационной отрасли. Ну а про технологические решения в федеральных органах управления вообще говорить не стоит. Временами кажется, что уровень понимания задач (и соответствующие решения) остался в эпохе опричнины или смутного времени.

Перефразируя известное высказывание Бисмарка, каждая отрасль имеет таких интеграторов, которых заслуживает.

Успешность деятельности коммерческих компаний принято оценивать по их финансовым показателям. Что вы скажете об этой стороне деятельности вашей компании и отрасли в целом?

Евгений Шаблыгин: Практически все компании отрасли - закрытые, и даже к тем данным, которые публикуются фирмами, претендующими на статус "белых и пушистых" я бы относился с настороженностью.

Но попробую поделиться наблюдениями.

В первую очередь, для содержательных оценок нужно выбрать адекватную валюту. Поскольку первоисточником информационных технологий являются Соединенные Штаты, то в мире принято сопоставлять прибыли и обороты технологических компаний именно в долларах США. Однако для компаний нашей отрасли, действующих преимущественно на территории России и других "благополучных" стран СНГ (таких, как Азербайджан или Казахстан), выбор доллара как "базиса" для исторического сравнения мне кажется не вполне адекватным. Финансирование информационно-технологических проектов в основных отраслях (включая госсектор) осуществляется в основном не за счет средств, заработанных реальной экономикой, а за счет нефтяной сверхприбыли, хотя она и может быть завуалирована несколькими скачками. Поэтому в целях выявления истинных тенденций отрасли в России разумно сравнивать финансовые результаты в нашей истинной национальной валюте, а именно в баррелях. Заметим, что в них же разумно оценивать и экономику некоторых других отраслей, например, недвижимости.

Так вот если мы пронормируем экономические показатели, как нашей компании, так и других основных игроков индустрии системной интеграции за последние несколько лет, то обнаружим скачок в первых годах тысячелетия (когда отрасль, как и вся экономика, начала справляться с последствием дефолта 1998 года - вызванного, кстати, как и распад СССР, падением нефтяных цен), сменившимся периодом относительной стабильности.

Стоимость "перепродаваемой" компоненты (компьютерного железа и программного обеспечения) при этом относительно снижается - фактически это означает, что за одни и те же деньги заказчики получают существенно больше вычислительной мощности. Объем рынка в долларовом исчислении растет пропорционально росту цен на энергоносители - то есть фактически рынок находится на одном и том же уровне. Меры правительства по ограничению инфляции - а именно сдерживание финансирования трудоемких проектов, является главным ограничителем скорости роста рынка. Однако, учитывая национальные особенности финансирования, нужно согласиться с такими мерами, поскольку в существующей системе дополнительные инвестиции приведут скорее не к развитию, а к традиционному перетоку средств из закромов Родины в другие закрома.

Сейчас много говорят о росте отечественной промышленности, о развитии "энергонезависимых отраслей" и отечественных высоких технологий. Является ли системная интеграция одной из таких отраслей?

Евгений Шаблыгин: На этот вопрос нельзя однозначно ответить. Если сравнивать с другими отраслями российской экономики, то, несомненно, благодаря практически полной независимости от "приватизации наследия социализма", существенной опоре на собственные силы, отрасль действительно развивается существенно динамичнее. В то же время, будучи погруженной в реалии современной России, развитие которой происходит в основном за счет освоения нефтяной сверхприбыли, фирмы-интеграторы не могут не быть зависимыми от соответствующей конъюнктуры. И если сравнивать отечественные компании, даже самые интеллектуально ориентированные, по соотношению "собственное know how / перепродаваемые решения", все мы заметно отстаем не только от классических интеграторов Нового Света (я имею в виду компании калибра EDS, CSC, Accenture), но и от компаний третьего мира.

Вообще я очень скептически отношусь к оптимистичным заявлениям о будущих успехах отечественных высоких технологий. Сколько "благих начинаний" прошло перед нашими глазами за последнее десятилетие? Что с "Электронной Россией"? С технопарками? То же самое ожидает и нанотехнологии, и ГЛОНАСС, и все остальное, что будет придумано кабинетными чиновниками и их союзниками, лоббирующими отнюдь не интересы отечественной промышленности.

Неужели все так грустно?

Евгений Шаблыгин: Я безнадежный оптимист. Если бы не видел возможности переломить ситуацию, то давно бы перестал приезжать в Россию. На мой взгляд, несмотря на глубокое идеологическое отставание отечественной промышленности информационных технологий, она сохраняет серьезный потенциал роста. Реализуется он или нет, зависит от многих факторов, но думаю, что шансов процентов 30 за то, что среди отечественных компаний в ближайшее десятилетие появится хотя бы горстка, которая сумеет пробиться если не на уровень EDS, то хотя бы на пару ступенек ниже Infosys.

Как-то этот оптимизм не оправдывается вашими предыдущими утверждениями...

Евгений Шаблыгин: Как говаривал Петр Первый - "нужда - челобитчик неотступный". Россия, невзирая на всю ее многоликость, многоукладность, соборность - страна, тяготеющая к технократической, западной цивилизации. А глобализация, международное разделение труда, интеллектуальная интеграция - все эти явления и катализатор развития, и главный потребитель информационных технологий. И я уверен, что подобно тому, как Китай стал "руками" мирового экономического сообщества, Россия станет если не мозгом, то, по крайней мере, одним из бугорков. Это не будет индийский путь. Не хочу свалиться на путь банальностей, но, на мой взгляд, у российской индустрии информационных технологий есть своя, особая ниша. Она пока только начинает обозначаться, но у нее, на мой взгляд, большое будущее.

Заинтриговали...

Евгений Шаблыгин: Как я уже говорил, важнейшей компонентой системной интеграции является собственное know-how. Способность его создавать - то, что отличает компанию с будущим от однодневки. Так вот, я думаю, что развитие отрасли связано с несколькими параллельными тенденциями - снятием ограничения с территориальности, ориентации на производителей компонент и переориентация на замкнутые, полные решения. По мере того, как компоненты вычислительных систем стандартизируются, на передний план выходит задача предоставления заказчику не вычислительных ресурсов (в форме железок или даже "аппаратно-программных комплексов"), а более или менее полных решений. В этом случае у заказчика оказывается не SAP на IBM (или Oracle на Sun), а система, решающая его бизнес-задачу. Причем какие "кишки" находятся внутри - это уже не принципиально.

Еще несколько лет назад в России такое казалось невозможным. И это было естественно - для того, чтобы предоставлять свои решения, ни у одной компании не было достаточного опыта (я не беру здесь игрушечные системы типа бухгалтерских, на персональных компьютерах). Сегодня появились первые ласточки. Конечно, рассчитывать на то, что варка в "собственном соку" приведет к массовому росту сложных "авторских" систем не приходится - но думаю, за ними будущее.

Вы говорите об аутсорсинге? Но ведь общепринято, что нельзя отдавать на аутсорсинг критичные для бизнеса системы...

Евгений Шаблыгин: Общепринято не значит верно. Вот 20 лет назад теория диктатуры пролетариата тоже была общепринятой. Если серьезно, то аутсорсинг информационных систем очень похож на банковское дело. Никто не доверит свои деньги неизвестно кому, без истории и гарантий. И в то же время ни одна компания не будет отказываться от услуг банка для работы со своими финансовыми потоками. Так вот, компании, предоставляющие аутсорсинговые услуги, - это те же банки, но банки информации. На самом деле, если вдуматься, то между банками и аутсорсинговыми компаниями гораздо больше общего, чем на первый взгляд могло бы показаться. В конце концов, сегодня деньги в экономике - это в первую очередь не бумажки или слитки, а "всего лишь" записи в базах данных.

Так вот, отдавая обработку своей, в том числе и бизнес-критичной, информации внешней компании, заказчики получают, как правило, значительно более высокий уровень надежности и эффективности, чем они могли бы обеспечить сами. Конечно, если задачи уж очень сложны, неизбежны трудности переходного периода (возьмите, например, головную боль американских пилотов, сталкивающихся с результатами первого этапа передачи службы управления воздушным движением из управления Федеральной авиационной администрации Локхид-Мартину. И, тем не менее, все уверены, что даже этот проект, критичность и сложность которого трудно преувеличить, будет успешно реализован). Разумеется, все аутсорсинговые проекты России вместе взятые и близко не подойдут по масштабам упомянутого проекта, но лиха беда начало. Как никак весь объем IT-рынка России меньше оборота одного Локхида...

Подводя итог, я бы хотел сказать, что рынок системной интеграции, в первую очередь в телекоммуникациях, готов к росту, и, на мой взгляд, в первую очередь за счет внедрения полных систем, в том числе отданных не только для создания, но и эксплуатации системному интегратору. И таких интеграторов в России уже есть целая горстка! Дай нам только Бог справиться с объемом работ, которые стоят перед нами.